02 октября 2002
П. Пробст. Антитерроризм - отдельные аспекты организации.
П. Пробст
Национальная безопасность № 9-10, 2001
Разведка и борьба с терроризмом
Думаю, большинство людей признает тот факт, что мир, который мы сейчас видим, находится в состоянии непрерывного изменения и переходного периода, что вызвано, в основном, распадом Советского Союза и окончанием "холодной войны". Возрожденный национализм, милитаристский ислам, языковые и культурные отличия, распространение коррупции наряду с действиями безжалостных демагогов в различной степени внесли свою лепту в хаотическую ситуацию, которую мы сейчас наблюдаем в бывшем Советском Союзе, на Балканах и, к сожалению, во многих других странах и регионах мира.
Радикальный ислам обладает мощной силой на большей территории Ближнего Востока, в мусульманских гетто в Европе, и также присутствует и у нас, в Соединенных Штатах Америки. Жестокие исламские экстремисты, имеющие в своих руках большое богатство, такие как, например, Усама бен Ладен, обладают мировым влиянием и неустанно трудятся с целью приобретения оружия массового уничтожения (ОМУ).
Возникает серьезная угроза, в виде сделанных на скорую руку биологических, химических и атомных устройств с применением технологий, ранее находившихся под надежной защитой. Приходится признать, что возможностью уничтожения многонаселенных центров и провоцирования масштабного хаоса обладают сегодня не только страны-"изгои", но и группы экстремистов и даже отдельные лица.
Вероятность возникновения биологического террориста, некоего нового Теда Казински, имеющего в своем арсенале легочную форму сибирской язвы или чуму, становится все более реальной. Распространение ОМУ дает возможность тем, кто традиционно находится на обочине мировой политики, будь то государства или отдельные лица, играть значимую роль на мировой арене. Созданные средства массового уничтожения станут мощными балансирами завтрашнего дня, предоставляя экстремистам и просто сумасшедшим средства для непосредственного воздействия на мировые державы в тех или иных целях.
Мир, который мы видим, меняется безвозвратно. Наши стратегия, тактика и возможности должны отражать эти новые реалии, если мы намерены с достоинством принять вызов террористов после завершения эры "холодной войны", а также успешно находить путь в неспокойных водах нашего "смелого нового мира", который наследуют наши дети.
Для эффективного воздействия на ситуацию разведывательная служба и борьба с терроризмом должны быть связаны неразрывно. Они представляют собой две стороны одной медали и должны быть задействованы в продолжающемся интерактивном и повторяющемся процессе, в котором существующие антитеррористические стандарты, тактика, доктрина и подготовка постоянно соизмеряются с последними и ожидаемыми разработками разведывательной службы, с целью внесения соответствующих изменений в наши подходы. Мы не сможем вести успешную борьбу с терроризмом без эффективного сбора и анализа информации, представляемой разведывательной службой.
Мы также не сможем успешно вести антитеррористическую борьбу, если наша безопасность будет ориентироваться на сегодняшние проявления наших врагов - террористов. Делать так в реальности означает планировать вчерашнюю атаку; и мы не будем распознавать, когда террористы будут применять новую тактику или существенно усилят смертоносность своего настоящего арсенала.
В настоящее время многие представители нашего общества концентрируют свое внимание на созданных на скорую руку средствах массового уничтожения. Сомнений в том, что подобное оружие может производить разрушительный эффект, не остается. Я, однако, опасаюсь, что наше повышенное внимание к экзотике ослабляет наш интерес к обычным проблемам. И это беспокоит меня все сильнее.
Тактический подход, к которому мы не готовы, - это использование террористами граждан стран "третьего мира" (ГСТМ), которые находятся за рубежом, работая на нас в сетях питания, выполняя поденную работу или участвуя в основном обмене. Это - невидимки. Этих людей редко замечают, но их работа дает им доступ к еде, воде, медицинским средствам и другим товарам потребления, которые используются нашими служащими.
По соглашению их проверка является обязанностью страны-хозяйки или подрядчика. Многие ГСТМ приезжают из таких государств, как Пакистан, Шри-Ланка, Филиппины. Их собственные страны имеют мало возможностей и еще меньше интереса в соответствующей их проверке, особенно учитывая тот факт, что они будут работать за границей. Процедура, согласно которой осуществляется связь страны, где они будут работать, с их родиной, часто является просто расходом бумаги.
Другим выходом для страны-хозяйки было бы использование своих собственных односторонних средств для проверки кандидатов из числа ГСТМ, но какие возможности должны иметь разведывательные службы таких стран, как Саудовская Аравия и Кувейт, для односторонней проверки подобного персонала? И если даже у них есть такие возможности проверки, реально ли будет ожидать, чтобы они использовались от нашего имени?
Другим примером потенциальной внутренней угрозы является использование нами иностранных подрядчиков, о которых мы очень мало знаем. Рассмотрим длительное участие строительной компании бен Ладена и ее филиалов в строительных проектах на некоторых наиболее важных наших объектах в Заливе. Не следует недооценивать возможность нанесения членом строительной бригады существенного вреда, который будет очень трудно обнаружить. Более того, внедрение опасных устройств не обязательно должно иметь место непосредственно на объекте, если доступ к материалу может быть получен во время производства или транспортировки. Проблема безопасности очевидна. Проблематично то, как мы с ней сможем справиться.
Я беседовал с отдельными лицами, в обязанности которых входит обеспечение безопасности на некоторых наших важных объектах. Они обоснованно гордятся нашими усовершенствованными системами безопасности и повышением бдительности среди служащих и наемных рабочих. Когда я говорил с ними о потенциальном риске, возникающем в результате работы ГСТМ, они отметили, что при проверке в ходе программ повышенной бдительности любой ГСТМ, который ведет себя подозрительно, немедленно увольняется и отправляется домой. Время от времени сами ГСТМ докладывают о подозрительных лицах в своей среде. После всего сказанного фактом остается то, что ключевой момент данных программ - выражение "после того, как" - после того, как было замечено, что человек ведет себя подозрительно, или после того, как произошел подозрительный случай. Обученный террорист вряд ли привлечет к себе подобное внимание. Такому лицу требуется совершить только одно действие, и, вероятнее всего, его поведение не выйдет за пределы обычного.
По своей природе программы бдительности по большей части, имеют возвратное действие. Они зависят от хороших парней, которые отмечают совершение неблаговидного поступка - действия, которое является нетипичным и, соответственно, подозрительным. Данные программы являются важными, но они покрывают только один аспект проблемы.
Для достижения наибольшей эффективности программы безопасности должны быть активными. Программы на местах не должны в первую очередь позволять потенциальным недоброжелателям получать доступ к уязвимым и важным объектам Министерства обороны США. Другими словами, с помощью разведывательной службы мы должны проверять тех, кто может нам предположительно причинить вред. Если мы не можем обеспечить себе подобные гарантии, тогда мы не должны предоставлять им работу. Потенциальный риск слишком велик. Это просто здравый смысл. В этом смысл антитеррористической силовой защиты посредством разведывательной службы. Это должно стать важнейшей частью программы безопасности, а, насколько я могу судить, к ней должным образом не обращаются, если обращаются вообще. Аргументы против данного подхода обычно сводятся к материальной стороне дела - будет слишком дорого стоить. Для проверки могут применяться либо американские солдаты, либо рабочие по контракту, и затраты могут стать непомерными.
Конечно, расходы могут стать больше, но сколько стоят жизни американских солдат? Какова цена, которую мы назначим для обеспечения интересов безопасности нашей страны? Ирония в том, что если бы ГСТМ были вовлечены в подготовку некой будущей типовой атаки на Хобар Тауэрс, подобные изменения в политике произошли бы за одну ночь. И, к сожалению, опять "после того, как". Но зачем ждать? Зачем ожидать новых трагедий и травм, печальных церемоний в Дувре, на авиационной базе ВВС США?
Для тех, кто сильно обеспокоен расходной строкой в отчете, - давайте будем реалистами, а мы все такие - данные расходы будут, возможно, больше, так как эти изменения будут редко применяться и, возможно, согласно указу и без соответствующего изучения. Другие затраты не могут быть подсчитаны. Это затраты, измеряемые жизнями американцев и престижем. Эти потери цены не имеют.
Для того чтобы достичь высокой эффективности, я считаю, что борьбу с терроризмом надо рассматривать в более широком смысле. Если мы возьмем на себя обязательства по статической обороне, последуют постоянные проверки и испытания, пока не будет обнаружено наше слабое место и не будет взломана наша защита. Выражаясь проще, вы погибнете от своего способа обороны в форме нахождения в бункере.
Возможным затруднением может оказаться расширение нашего периметра за ворота установки посредством налаживания связей с ближайшими деревнями и городами. Это традиционный подход, и сегодня он все еще реален. Например, наши инженеры могут построить дороги, которые позволят жителям деревень, находящихся недалеко от наших баз, доставлять свои товары на рынок, а также соединить отдаленные города и деревни со столицей. Дороги являются артериями, которые соединяют отдаленные и изолированные населенные пункты в форме взаимозависимого политического и экономического единства, которое мы называем нацией. Дороги обеспечивают общую государственность и общность интересов. Дороги помогают военным добираться до изолированных районов с целью более быстрого оказания помощи в борьбе с природными бедствиями, обеспечения необходимой безопасности и, время от времени, противостояния террористам или бунтовщикам.
Внедрение радио и телевидения в данных районах играет весьма конструктивную роль, обеспечивая трансляцию информативных программ, выполняющих наряду с развлекательной функцией практическую - сообщения о проблемах здравоохранения, фермерства.
Наши инженеры могут также ремонтировать мосты, строить школы, рыть колодцы и проводить водопровод для подачи питьевой воды. Эти виды деятельности не только поднимают уровень жизни, но также обеспечивают общение наших служащих с местным населением. По мере укрепления настоящих дружеских отношений и возникновения расположения наше восприятие местных жителей меняется, как и их восприятие нас.
Если позволяют требования безопасности и традиции, в свободное время военные могут также участвовать в таких видах деятельности, как обучение детей игре в футбол, обучение в местных школах, помощь в детских приютах и больницах.
Одним из наиболее важных средств является использование медицинских бригад для оказания регулярной помощи местному населению. Подобные действия вызывают доверие. Они также приносят дополнительную пользу, служа каналом для докладов местных жителей о событиях или разработках, которые, как они опасаются, могут оказать воздействие на их безопасность и благополучие.
Я хотел бы представить борьбу с терроризмом в виде концентрических кругов, где разведывательная работа выполняет роль центра. Нашей целью должно быть максимальное расширение данных периметров.
Использование активной защиты обеспечивает дополнительные уровни безопасности. Но я бы хотел расширить данную концепцию. Я твердо убежден, что лучшая защита - это активное наступление, в котором едины и неразрывны и традиционный, встречный терроризм, и борьба с терроризмом, и сбор разведывательных данных, и тайная деятельность.
Даже наши самые лучшие охраняемые базы не являются островами, а достаточно сильно связаны с внешним миром. Наши базы имеют многочисленные входы, не считая главных ворот. И эти, и другие пути доступа должны также охраняться и быть под защитой.
Например, зависит ли наш объект от местного водопровода и водонапорных станций для подачи воды? И, как многие считают, в эту воду можно добавить некоторые доступные и опасные для жизни агенты. Если же питьевая вода доставляется в цистерне или хранится в больших емкостях, работа террористов может даже упроститься, особенно если емкости должным образом не охраняются.
Местное снабжение или транспортировка продуктов предлагают такие же возможности. Наши офицеры ветеринарной службы могут проводить выборочные проверки на предмет наличия, к примеру, традиционной порчи, однако они, как правило, не обучены и не имеют средств для определения ядов или других вредных добавок, которыми могут быть заражены продукты.
Во многих отношениях самой большой проблемой, с которой мы сталкиваемся, является не доступ террористов к технологиям массового уничтожения и не их способность использовать компьютеры и Интернет для усиления своей защиты, посика и использования информации, а также для расширения оперативной области действия. Это даже и не их изощренность в ведении войны на политической арене.
По моему мнению, проблемы менталитета и восприятия остаются самой большой угрозой нашей безопасности. Мы не можем оценить, насколько сильно такие феномены, как менталитет и восприятие ,оказывают влияние на мышление и форму деятельности террористов. Мы также редко размышляем о том, как подобные феномены ограничивают и извращают наши собственные взгляды и предпосылки, на которых мы базируем наше операционное антитеррористическое планирование. Невозможность определить и понять наш собственный менталитет может привести к тому, что мы не заметим или пропустим наши потенциально опасные, уязвимые места и в то же время может сдерживать нашу способность использовать слабые стороны наших врагов - террористов.
Восприятие отдельного лица или нации формирует реальность, в которой они действуют, а также методы и средства, которые они разрабатывают для ориентировки в этой реальности. Во всех практических целях, "восприятие - это реальность". Или скажем по-другому: "реальность в глазах очевидца". Если мы хотим нанести поражение нашим неприятелям - террористам, мы должны понимать их "реальность" и то, как они приспосабливаются к ней и действуют в ней. Это остается одним из основных недочетов нашей разведывательной службы. Мы должны понимать, с учетом специфики работы группы, как террористы думают, как они планируют свои акции, как они собирают разведывательные данные, выбирают цели, делают выбор и приспосабливаются к неудачам при выполнении операций.
Принимая во внимание борьбу с терроризмом, мы также должны понимать, как террористы видят нас и наши меры безопасности. Как они видят наши слабые и сильные стороны, а также средства воздействия. Другими словами, мы должны видеть нас самих, наши меры безопасности глазами наших врагов - террористов. В этой ситуации мы можем лучше понять и проиграть возможные варианты того, как поступит террорист. Восприятие террористов - правильное или неправильное, точное или неточное - будет управлять их стратегией, тактикой и планированием. Понимание подобных факторов является одним из ключевых моментов разработки эффективной антитеррористической программы.
Наоборот, наше собственное восприятие ситуации, окрашенное факторами культуры, истории и личного опыта, бюрократическими особенностями, без учета ментальности террористов, может исказить картину.
Если прошлое - лучший предсказатель будущего, то в большинстве случаев мы не сможем получить разведывательных данных, необходимых для получения преимущества в террористических операциях. И это беспокоит. Если мы не сможем обнаружить, предупредить, нейтрализовать большую часть террористических операций или получить преимущество в борьбе с террористами, мы должны изменить правила игры и модифицировать "реальность", в которой действуем мы и террористы. Я говорю о распространении информации и анализе, которые позволят нам точнее предсказать, как, когда и где террористы произведут нападение, ввиду предоставления им той информации, на основе которой они, вероятно, будут действовать.
Другими словами, мы должны развить способность к крайне хитрому обману, дезинформации и тайной деятельности. То, что я пропагандирую, - это организованная кампания на основе групповой специфики для того чтобы неприятель был смущен и запутан, тратил свои ресурсы, принимал неразумные рискованные решения, действовал предсказуемо и вынужденно совершал серьезные операционные ошибки.
С помощью тщательного анализа мы можем прийти к лучшему пониманию того, как отдельная террористическая группа обработает информацию, каким факторам будет предано большее значение, а также склонность к каким операционным особенностям имеет лидер террористов и его планировщики. Обдуманно снабжая террористов порциями информации, почерпнутой как будто из разных независимых источников, информации, смешанной с заранее подготовленными идеями, мы можем фактически изменить "реальность" террористов и заставить их уйти от уязвимых мест и следовать теми путями, которые закончатся для них тупиком либо буквально, либо фигурально. Цели, которые являются удобными и достаточно незащищенными, станут выглядеть "укрепленными". И будут создаваться цели, на вид удобные и выгодные для атак, которые в реальности являются готовыми захлопнуться ловушками - их ценность и уязвимость устанавливается в глазах наших врагов посредством различных обманных механизмов.
Другой нашей проблемой является недосягаемость, безопасность наших секретов. Ввиду того, что сегодня сохранить секрет практически невозможно, мы должны найти способы обесценить информацию, утечка которой может происходить. Одним из выходов является предоставление террористам потока информации, большая часть которой искажена и бесполезна, но имеет определенные крупицы правды для обеспечения ее правдоподобности. Основная часть информации будет просто занимательной путаницей, которая заставит террористов потратить время и ресурсы своего умственного аппарата на отслеживание и сортировку. Другие сведения могут представлять собой целенаправленное смешение противоречивых и занимательных новостей. Целью этого является обременение террористов занятием отделения мякины от пшеницы. Другими словами, создание перегрузки информацией для того, чтобы планировщик - террорист не знал, что правда, что ложь, а что может быть обманом. Реальность и точные факты внезапно начинают ускользать, и террорист понимает, что он кружится в зеркальной комнате.
Сейчас каждый может задать законный вопрос, является ли это борьбой с терроризмом, встречным терроризмом, тайной деятельностью или чем-либо еще? Одна из наших проблем состоит в том, что мы создаем ложные смысловые разделения и бюрократические определения, которые ограничивают наше мышление и таким образом снижают эффективность наших операций.
Я, по большей части вижу борьбу с терроризмом и встречный терроризм с одной стороны, как наступательные меры, с другой стороны, как меры защиты, . В зависимости от обстоятельств соответствующий ответ может находиться где-то посередине и представлять собой смесь оборонительных и наступательных мер, которые меняются в зависимости от шагов и встречных шагов различных сторон, в ходе развертывания ситуации. Другой проблемой, как я считаю, является то, что, вводя определения встречного терроризма и борьбы с терроризмом как отдельные и точные, мы получаем две отдельные области экспертизы, и, в свою очередь, создаем две различные зоны, которые не пересекаются, хотя и должны. В действительности мы позволяем определениям ограничивать наше мышление и диктовать нам организационную структуру, ограничивая нас в выборе действий.
Я хотел бы предложить на рассмотрение другой организационный подход, заключающийся в создании структуры, которая является подвижной, гибкой и, что наиболее важно, угрожающей. Она должна обладать взаимосвязанными как наступательными, так и оборонительными возможностями. Большей частью, я доверяю такому подходу, при котором можно выбирать из перечня наступательных и оборонительных мер необходимые для моделирования нашей реакции на определенную угрозу, и путем тайной деятельности, обмана и различных психологических операций менять восприятие нашего врага для ведения его по пути полного уничтожения.
В итоге в игре "террорист против борца с терроризмом" ясность, с которой мы видим нашего врага и самих себя, в основном, и определит победителей, проигравших и цену, заплаченную обеими сторонами.
Скрытый терроризм
В настоящее время для большинства людей терроризм ассоциируется с террористами-смертниками, взрывом здания Всемирного торгового центра в Оклахома-Сити и, пожалуй, с использованием террористами собственного оружия массового уничтожения. Сегодня я, не останавливаясь на более традиционных формах террористических операций или на необычных и достаточно высокотехнологичных операциях, хотел бы рассмотреть проблему в несколько ином ракурсе. Я хочу рассмотреть операции, которые являются низкотехнологичными, достаточно примитивными, легковыполнимыми, но вместе с тем, способными привести к смене правительств. И некоторые из них, по моему мнению, могут представлять собой следующий шаг в развитии стратегии террористов.
Я озабочен тем, что мы можем обнаружить себя во власти той формы терроризма, которая может быть названа "скрытым терроризмом". Под термином "скрытый терроризм" я понимаю террористические акты, которые выглядят как стихийные бедствия или несчастные случаи и которые искусно представлены как не имеющие ничего общего с терроризмом.
В своей традиционной форме, скрытый терроризм представляет собой кампанию из нескольких стадий, состоящую, по-видимому, из несвязанных, беспорядочных случаев, не относящихся к одной местности. Его целью является распространение паники, паранойи и отчаяния. Каждый случай в отдельности представляет собой тактическую операцию. В совокупности и в качестве кампании они представляют собой стратегическую угрозу. Эти, прежде всего низкотехнологичные и высокоэффективные операции, нацелены на разрушение и уничтожение, а также на изменение восприятия обществом самого себя и правительства. Эффект скрытой атаки не должен оказывать немедленного воздействия, а должен привести к тому, чтобы страна истекала кровью, чтобы она пала жертвой более слабого противника. Подобным операциям преднамеренно предшествует целая цепочка процедур для уменьшения нашей способности распознавания того, что мы подвергаемся террористической атаке.
Если бы американцы поверили, что череда бедствий имеет своим источником терроризм, они бы сформировали объединенный фронт и сплотились бы в борьбе с этим явлением под руководством правительства. Если же общество не распознает злобного намерения и видит просто череду разнообразных, по-видимому, несвязанных между собой природных бедствий, внимание его, напротив, сфокусировано на правительстве и эффективности нашей реакции, при этом оценка действий правительства критична. Если ресурсы правительства не соответствуют требованиям - наша реакция медленная, слабая и не скоординирована с населением, которое должно заботится само о себе - правительство и безликие бюрократы в Вашингтоне становятся громоотводом гнева и недовольства общественности. На правительство смотрят как на врага, предающего доверие общественности. Таким образом, разрыв между нашими гражданами и правительством усиливается.
Я хотел бы сделать набросок ряда сценариев, некоторые из которых могут быть созданы на основе реальных событий. Данные сценарии не должны истолковываться таким образом, чтобы события, описываемые в них, считались террористическими актами.
Когда мы говорим об атаке на инфраструктуру, большинство из нас вспоминают газо- и нефтепровод, телефонную систему, электрическую сеть и т.п. Но мы часто пропускаем один из элементов нашей национальной инфраструктуры в подобном обсуждении, а он особенно уязвим для "скрытого терроризма". Я говорю об американском сельском хозяйстве. Ежегодно из сектора сельского хозяйства в американскую экономику поступает около 1 трлн. долларов. Один только доход от экспорта составляет около 140 млрд. долларов. Более того, сельскохозяйственное производство предоставляет более 22 млн. рабочих мест. Мы говорим о больших деньгах.
Несмотря на доступность генетически усиленных химических веществ для осуществления атак на животных и растения, естественные патогенные микроорганизмы также могут служить альтернативным оружием террористов. Они сами по себе причиняют огромный вред, а их использование поддерживало бы иллюзию естественного возникновения неких неблагоприятных ситуаций.
Для тех из нас, кто жить не может без новостей, нет никаких сомнений в том, откуда может начаться скрытая атака на сельское хозяйство, мы также вполне ясно представляем ее потенциал. Конечно же, я обращаюсь к кошмарному сценарию, который в 2001 году развернулся в Великобритании. Там после 20-летнего перерыва началась эпидемия ящура. Болезнь была зафиксирована более чем в 100 точках Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии.
Болезнь распространилась и на континент. В Великобритании передвижение крупного рогатого скота, свиней, овец и других парнокопытных животных и их экспорт были приостановлены в целях предотвращения распространения заболевания. Сотни тысяч голов были зарезаны и определены на убой. Представители индустрии заявили о том, что задержка экспорта приводила к потерям, равным приблизительно 12 млн. долларов в неделю.
Предыдущая вспышка эпидемии ящура в Великобритании имела место в 1967 г. Потребовалось пять месяцев для того, чтобы взять все под контроль. На тот момент времени потери составили около 217 миллионов долларов для уничтожения приблизительно 442 000 голов скота, которые были предположительно заражены. Последняя же вспышка повлекла за собой намного больше затрат. Можно вспомнить, что и в 2000 году, впервые за 17 лет в Великобритании была вспышка свиной чумы, что привело к резкому спаду в индустрии и созданию неблагоприятной обстановки. Европейское сообщество и наше правительство тогда наложили запрет на импорт свинины из Великобритании, как и на импорт мяса коров в 2001 году.
В Соединенных Штатах Америки в сельском хозяйстве имеется определенная тенденция, которая делает нас особенно уязвимыми для таких заболеваний как ящур. Подобной тенденцией является централизация - форма развития, продиктованная своей эффективностью и экономикой, что особенно характерно для нашей индустрии заготовки мяса. Крупный рогатый скот мясного направления откармливается в стадах, имеющих от 150 000 до 300 000 голов скота.
Если бы я был террористом, я бы воспользовался этими возможностями. Моим выбором в качестве оружия стал бы ящур, единственный случай которого привел бы к обязательному уничтожению целого стада. Это наиболее опасная из всех болезней, которая поражает скот. В случае возникновения вспышки эпидемии в большом стаде все поголовье скота - возможно, сотни тысяч голов - должно быть уничтожено. Один из специалистов по сельскому хозяйству говорит о том, что национальная гвардия штата Канзас должна была бы расстрелять десятки тысяч голов скота. Как это будет отражено на национальном телевидении, которое смотрят как здесь, так и за границей, где есть потребители американского мяса? Или как это отразится на городах и штатах нашей собственной страны, экономическое развитие которых зависит от индустрии заготовки мяса?
В результате единственного случая последовало бы немедленное эмбарго на американское мясо и годовой мораторий на него до тех пор, пока бы мы снова смогли экспортировать мясопродукты. За одну ночь наши национальные и зарубежные рынки испарились бы. Подобные скрытые операции могут быть выполнены недоброжелательным государством, террористической либо религиозной группой или даже отдельным лицом. Американские отрасли индустрии заготовки свинины и птицы одинаково уязвимы. Согласно подсчетам, вспышка эпидемии ящура в ряде штатов может привести к затратам данной страны, равным 2 млрд. долларов на тот момент, и увеличивающимся на 12 млрд. долларов ежегодно до момента ее ликвидации. Ущерб, нанесенный вспышкой африканской лихорадки свиней, мог бы превысить 4 млрд. долларов. В комбинации воздействие на экономику было бы весьма существенным, и вместе с атаками на урожай мог бы наблюдаться чрезвычайно негативный результат. Эффект был бы ощутим в различных областях экономики, таких, как перевозки на большие расстояния, железнодорожный транспорт, ресторанный бизнес и сеть закусочных быстрого питания, таксопарки и даже реклама. В штатах, находящихся под наибольшим воздействием, резко возросла бы безработица, уменьшился бы чистый доход, что существенно повлияло бы на деятельность местных торговцев и на розничную продажу. Воздействие на финансовые и международные товарные рынки было бы огромным.
Легко ли было бы осуществить подобные атаки? В действительности любой фермер или хозяин ранчо, основываясь на собственном опыте, смог бы прийти к реальному плану террористической атаки за пять минут. Организация низкотехнологичных скрытых атак на урожай может оказаться делом несколько более трудным.
Террористы, которые являются людьми с большим воображением, способностями и хорошим знанием человеческой психологии, могут легко обратиться к тому, что называется "бычья спонгиформная энцефалопатия" (БСЭ), более известная как "коровье бешенство". Выражаясь проще, разновидность этого заболевания у человека приводит к образованию пустот в мозгу, что вызывает обоснованное чувство страха. Лечения нет. Это смертельно.
Когда признаки коровьего бешенства были обнаружены в мясе из Великобритании, стоимость стад и продукции, получаемой от них, резко снизилась от 880 млн. долларов до нуля. Согласно указу правительства крупный рогатый скот старше 30 месяцев был отправлен на убой, а туши сжигались. Затраты в результате этой вспышки эпидемии оцениваются в размере свыше 12 млрд. долларов. Более 6 млрд. долларов было потрачено в течение последних четырех лет, с тех пор как было обнаружено, что этой болезнью инфицируются и люди.
Я разговаривал со знающими учеными, и они уверили меня, что распространение этой эпидемии представится лакомым кусочком для предприимчивого террориста. Они развернули сценарии, которые графически проиллюстрировали, насколько легко организовать подобные операции. По моему мнению, не остается сомнений в том, что сельское хозяйство в качестве цели террористов является наиболее уязвимым местом в американской экономике.
Риск, возникающий в результате коровьего бешенства, может проявиться самым неожиданным способом. Существует теоретический риск инфицирования кровоснабжения, так как, согласно недавним предварительным исследованиям, болезнь может передаваться при переливании крови. Другой теоретический риск может иметь отношение к вакцине против обычных заболеваний - включая детские - ввиду того, что производные крупного рогатого скота из стран, в которых получило распространение коровье бешенство, использовались в процессе производства вакцины. Еще больший риск возникает при приеме внутрь некоторых диетических добавок для активизации памяти. В Соединенных Штатах Америки применение диетических добавок большей частью не регулируется, а некоторые них содержат мозг коровы как один из их основных ингредиентов.
Сказано достаточно. Но представьте, если коровье бешенство было бы обнаружено здесь, в Соединенных Штатах, в сердце Америки. Представьте, что сделал бы умный пропагандист с данной информацией и как она могла бы быть использована с целью усиления недоверия к фармацевтической промышленности и к эффективности действия правительственных правил безопасности. Информация могла бы быть использована для влияния на численность поголовья скота и рынок. Террористическая группа могла бы буквально погубить фьючерсный рынок. И это менее рискованно, чем ограбление банка или похищение с целью выкупа.
Мы должны напомнить, что в предложенных ситуациях можно избежать реального риска или опасности для общества. Объяснения, вне зависимости от того, насколько научно они звучат или насколько они убедительны, не относятся к делу, если только само общество не поверит им. В ситуациях, подобных описанной, то, что принимается в расчет - это не "реальный" риск или "научная правда", а "осознанный" риск и доверие к правительству. Реальность существует в глазах зрителя. И тем недоброжелателям, которые занимаются воплощением подобной реальности и оказывают влияние на отношение и восприятие, а также мастерски используют Интернет и дополнительные средства массовой информации для распространения своих сообщений, боюсь, представится замечательная возможность для объявления о несостоятельности правительства и корпоративной жадности высших чиновников.
Стратегически скрытая кампания нацелена на стимуляцию медленного распространения хаоса, направленного на разрушение социальной сплоченности, моральных устоев, усиление классовой борьбы, расового разделения, а также недоверия граждан определенной страны к их собственному правительству. Возникновение паники, паранойи и отчаяния порождает чувство индивидуальной изоляции и собственной важности и в итоге психологического поражения.
Скрытый терроризм обладает огромным потенциалом ввиду его мощного воздействия, простоты использования, гибкости и свойственного ему затруднения в определении того, имела ли место террористическая операция в действительности, не говоря уже о личности преступника. Данная форма терроризма со всем основанием может представлять собой альтернативное оружие в ближайшем будущем. Это - явная психологическая война.
Об авторе: Питер Пробст, вице-президент Института проблем терроризма и политического насилия США
Источник: cайт МВД России
