19 августа 2003
Ю.Бобылов. Гостайна РФ в борьбе с наукоемким терроризмом.
Ю.Бобылов
Мир и безопасность № 3, 2003
Быстрая и победоносная война США и ряда ее союзников с Ираком в очередной раз показала важность разработок новейшей военной и специальной техники для приобретения многих значимых геополитических преимуществ. Пока не ясно, почему руководство Ирака не пошло на "джихадское" применение запрещенного химического и бактериологического оружия (потенциально оно должно было быть в наличии). Но более всего сегодня удивительно, что оказались несбывшимися прогнозы многих аналитических материалов (прежде всего в "Независимом военном оборении") о военном потенциале Ирака. Именно такая "прогнозная неточность" ряда настоящих и бывших известных аналитиков из системы Минобороны и других силовых структур заставляет в очередной раз переосмыслить нарастающие для национальной безопасности России внешние и внутренние угрозы ее и далее сделать оргвыводы.
Истинные размеры угроз национальной безопасности какой-либо стране начинают правильно пониматься в современном мире лишь тогда, когда с них начинает спадать занавес секретности. Далее начинается своеобразный "мобилизационный" период в политике и экономике, когда лучшие ресурсы и значительные денежные средства активно направляются в наукоемкий ВПК и на военную реформу. Однако засекречивание в рамках гостайны РФ ряда новейших тенденций в новом развитии мирового научно-технического прогресса может иметь свои противоречивые последствия для существования страны.
В условиях прошлой значительной засекреченности военно-ориентированной фундаментальной и прикладной науки в СССР (физика твердого тела, механика, гидродинамика, органическая химия и др.) небольшое число наших ученых среди лауреатов Нобелевских премий объясняется не малостью их вклада в мировую науку, а тем, что значительная часть их достижений, особенно полученных в 50-70 годы, была засекречена.
Принятый в 1993 г. Закон РФ "О государственной тайне" (с дополнениями в октябре 1997 г.) вывел засекреченную страну на кардинально новый правовой уровень. Однако сфера науки, новой техники и технологии продолжает ставить свои вопросы.
Еще раз обратимся к статье 2 этого закона, содержащего следующее определение: "Государственная тайна - это защищаемые государством сведения в области его военной, внешнеполитической, экономической, разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности, распространение которых может нанести ущерб безопасности Российской Федерации". К основным понятиям помимо вышеприведенного определения самой "государственной тайны" также относятся: "носители сведений, составляющих государственную тайну" (сегодня это и дискеты), "система защиты государственной тайны" (секретное делопроизводство и охрана со стороны национальных спецслужб), "допуск к государственной тайне" (кто и на какой основе допускает к секретам как отдельных граждан, так и целые организации или предприятия), "доступ к сведениям, составляющим государственную тайну" (процедура ознакомления), "гриф секретности" (степень секретности на самом документе или в сопроводительной документации), "средства защиты информации" (технические, криптографические, программные и т.д.).
Наиболее сложные по своей структуре объекты - это объекты в сфере науки и техники. Значимость их как объектов государственной тайны весьма велика.
В связи с этим имеет смысл напомнить данные Указа Президента РФ от 24 января 1998 г. № 61 "О перечне сведений, отнесенных к государственной тайне". Всего в "Перечне" 87 контрольных позиций, однако, в числе министерств и ведомств отсутствует Российская Академия Наук, двигающая нашу фундаментальную и прикладную науку.
При этом очевидно, что наибольшие российские тайны присущи Минобороны РФ, Минэкономики РФ с его оборонно-промышленным комплексом и Минатому РФ. Примечательно, что в МВД тайн больше, чем в ФСБ РФ.
Порой государственная тайна скрывает острые проблемы национальной безопасности страны, а это уже тревожно для общества с его более системными целями и интересами.
Сегодня очень важно знать, опасно ли само состояние российской науки, большая часть которой делается в секретных структурах ВПК, а также РАН и Минобразования РФ, и неизбежно ли возникновение известных коллизий между отдельным российским ученым или малой научной группой (вне зависимости от наличия или отсутствия у них допуска к объектам государственной тайны РФ) и такими российскими спецслужбами, как ФСБ РФ и даже СВР РФ.
Россия остается значимым секретоносителем в сфере фундаментальной и прикладной науки, а многие крупные достижения российской науки, в частности по линии финансирования Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ) или заказчиков из силовых структур (Минобороны, МВД, МЧС, ФСБ и др.), остаются важным объектом шпионажа со стороны иностранных разведок, а также крупных компаний США, Евросоюза, Японии, КНР и др. Так, в РФ создана не имеющая аналогов в мире сверхпрочная сталь с пределом прочности на порядок выше обычного, а также пластичный чугун, изделия из которого можно производить методами обработки давлением и др.
Есть и иная сторона внешних военных и прочих тайных (специальных) угроз России.
В свете зарубежной информации о проводимых некоторыми государствами, прежде всего в США, странах НАТО, Японии и др., сверхсекретных программах по созданию нового "сверхоружия" (звездные лазерно-ракетные войны, оружие на основе торсионного и гравитационного полей, биополя и других физических полей, военное или специальное использование новейших достижений органической химии, биотехнологии и т.д.) встает вопрос, насколько все это может быть опасно для России в ее "затянувшемся" реформировании?
Поставим более глубокий вопрос: возможно ли вновь повторение ситуации 40-50-х годов с тайной историей создания США и чуть позже СССР первой атомной бомбы и теми геополитическими последствиями, которые принесло с собой сначала термоядерное оружие, а потом ракетные средства его доставки?
Современная наука, по имеющимся оценкам, вплотную подошла к созданию не виданных ранее геополитических угроз научно-технического характера. Более того, история мировых войн и больших циклов "научно-технических революций" в мировой физической, химической и ныне биологической науке уже позволяет сделать вывод о том, что перенаселенный мир, особенно слаборазвитых стран (куда с начала 90-х годов стала скатываться и наша все менее "наукоемкая" и "высокотехнологичная" Россия), стоит на грани "цивилизованного" уничтожения.
По оценкам А. Воловика, кандидата технических наук, ведущего научного сотрудника Объединенного института высоких температур РАН, на сегодня имеется одиннадцать важнейших научных проблем, для которых пока нет бесспорных решений, в том числе и самого отрицания таких проблем.
А это и есть потенциал для появления нового секретного "сверхоружия" (прежде всего со стороны США, Евросоюза, Японии и др.) и все новых шпионских процессов.
Идеология засекречивания в сфере науки, работники которой постоянно находятся в информационной неопределенности (т.е. между "знанием" и "незнанием"), сама по себе проблемна. Очевидно, что подобная научно-техническая и иная исследовательская деятельность не может полностью регламентироваться правовыми нормами прямого действия, включая действующий ФЗ "О государственной тайне" (1993 г. и в последующей октябрьской редакции 1997 г.). Здесь вопросы качества соответствующего закона РФ носят "вторичный" характер, подчиняясь уже сложившимся "защитным технологиям" и общей организации работ Гостехкомиссии, ФСБ России и других спецслужб.
Здесь есть лишь один выход -это классическое судебное рассмотрение спорного случая, при котором можно апеллировать как к заранее заданным критериям оценки ситуации, включая должную защиту интересов национальной безопасности не только "государства", но "общества" и "личности", так и к сложившимся в данное время нормам общественной морали (с использованием весьма неоднозначных категорий "добро", "зло", "грех", "красота", и наконец, сама "истина").
По стратегическим планам Пентагона, Россия наряду с Ираком, КНДР и др. представляет миру некие угрозы и в стратегическом плане США вполне могут нанести превентивный ядерный удар по России. Причина этого не только в наличии у РФ современного ракетно-ядерного оружия, но и определенного потенциала в плане угроз наукоемкого терроризма.
Очевидно, в сфере российской науки сложилась определенная "защитная стратегическая ненадежность":
- многие "секретоносители", например, из системы наукоемкого Минатома РФ, Росавиакосмоса (бывшего Минобщемаша) или РАН, уже уехали из России на постоянное место жительства или для временной работы по контрактам к нашим геополитическим конкурентам, особенно в США и Евросоюз, а кое-кто из них смог поработать на "оборонку" Ирана, Индии, КНР, КНДР и др.;
- после 1991 г. случилась и "внутренняя эмиграция" ученых, покинувших сферу государственной и иной науки, но порой вместе с неотделимой интеллектуальной собственностью (ИС), в итоге некоторая часть прямо встала на службу криминальных и мафиозных структур, вынужденно пожертвовав интересами национальной безопасности России (наиболее яркий пример – судьба "олигарха" Б.А. Березовского);
- необходимость интенсификации международных научно-технических контактов российских ученых и их научно-технических организаций (особенно вне ВПК) привела к инициативному отказу от лицензирования со стороны ФСБ РФ своей возможной секретной деятельности и вместо государственной тайны новейшая научно-техническая информация, например, технологии донорства человеческих органов для излечения богатых пациентов и др., стала защищаться якобы коммерческой тайной или патентным правом (но есть много областей науки и техники, которые в силу принципиально новых социальных угроз обуславливают необходимость возврата системы тщательного государственного или даже международного контроля с прямым участием спецслужб, Интерпола и др.);
- резкое сокращение финансирования российской науки, особенно в области органической химии и биотехнологий, создало дополнительные условия для задействования имеющегося потенциала науки, техники и материалов криминальными и террористическими структурами, в том числе зарубежного происхождения (можно полагать, что с начала 90-х годов РФ - это весьма безопасная географическая площадка для создания многих новых наукоемких террористических угроз всему миру).
Все эти и другие негативные особенности, как я понимаю, стали обуславливать возрастание интереса ФСБ РФ и других правоохранительных структур к положению в российской науке и возможным "прегрешениям" отдельных научных сотрудников России и, более того, целых научных организаций. В плане контрразведки нужен, конечно, определенный контроль за деятельностью иностранных заказчиков НИОКР, а также работающих в России иностранных ученых и консультантов.
На геополитическом фоне развертывающихся в мире тенденций (крайне неблагоприятных для России) избранное, но секретное создание и использование новейших сведений по науке и технике во всем мире становится важнейшей национальной целью.
В "Концепции национальной безопасности Российской Федерации" этот тезис записан поистине тайным языком и между строк: "Увеличивающийся технологический отрыв ряда ведущих держав и наращивание их возможностей по созданию вооружений и военной техники нового поколения создают предпосылки качественно нового этапа гонки вооружений, коренного изменения форм и способов ведения военных действий".
Недавняя война США против Ирака показала очередные научно-технологические прорывы в военной сфере и в области разведки.
Все отмеченные особенности "критичны" для определения параметров "свободы и прав человека" в России и ее науке.
Самая первая огромная угроза безопасности и экономике России заключается в стихийном разрушении после распада СССР национальной науки. При этом следует обратить особое внимание на деградацию экспериментальной базы науки, в том числе в заводском секторе, а также на "кадровую проблему".
После распада СССР НИИ, КБ, вузы России понесли значительные потери из-за массового выезда за границу ученых и высококвалифицированных инженеров. Лишь в 90-е годы из РФ эмигрировало более 100 тыс. кандидатов и докторов наук, в том числе из наукоемких оборонных отраслей и РАН (и не только еврейской национальности). При этом большую роль сыграла поддержка высокоразвитых стран мира (особенно США и Евросоюза) и не только их государственным аппаратом, но и финансирующими фондами (Сороса и др.), иммиграции российских ученых, которые причастны к наиболее перспективным направлениям научно-технического прогресса, включая обеспечение национальной безопасности страны.
Недофинансирование российской науки в последние 15 лет уже привело к значительным потерям в обеспечении национальной безопасности страны.
Для России первое десятилетие XXI века (осталось лишь 7 лет) окажется наиболее критическим для сохранения российской науки, причем не только в количественном, но и качественном отношении. Именно в эти годы по болезням или на пенсию уйдет наиболее высококвалифицированная часть ученых России (сейчас им 60-65 лет), при невысоком притоке молодых кадров. А по данным одного из проведенных опросов сегодня менее 1/5 российских аспирантов планирует в будущем защищать докторские диссертации.
Далее после 2010 года начнется необратимое технологическое отставание, когда в подавляющем большинстве случаев промышленность окажется не в состоянии даже понять те физические или иные основы, которые положены в импортируемую в РФ технику и технологию из Евросоюза, США, Японии и др. По этой причине многие продукты уже невозможно станет даже прямо скопировать (для внутреннего рынка вне патентнозащищенности). Параллельно с этим ускоренным темпом начнется геополитическая дестабилизация экономики РФ и хаос во власти.
Но российская наука уже в самой себе несет и собственные угрозы стране и миру.
Вопрос о возможном влиянии внутренних угроз национальной безопасности России (рост экспорта сырьевых природных ресурсов, поспешное присоединение к ВТО, рост социальной напряженности и появление масштабного внутреннего терроризма, дальнейшие провалы в области экономических реформ, развитие науки, техники и образования, усиление эмиграции из страны высококвалифицированных ученых и инженеров, открытие внутреннего рынка для импорта гражданской авиатехники, транспортных и других судов с окончательным разрушением наукоемких отраслей промышленности и др.) на "ответную" реакцию со стороны российских ученых и необходимость усиления соответствующего контроля со стороны ФСБ, МВД, МЧС и других правоохранительных структур России также имеет право на свою квалифицированную постановку.
Внутриполитический фактор возможной "неблагонадежности" отдельных российских ученых и инженеров (в частности, по "критериям" ФСБ РФ, а также правящей политической элиты) сегодня не менее важен, чем компания "шпиономании" в науке России, особенно в секретных НИИ и КБ ВПК России и среди связанных с ними специалистов РАН и высшей школы.
Новейшая научная практика (в т.ч. в относительно неразвитых странах мира) позволяет сделать вывод о том, что развитие современной науки уже перешло через важную критическую черту в обеспечении безопасности мирового сообщества: отныне малая компактная научная группа (например, биотехнологов, биохимиков, вирусологов и др.) может создать особо опасный "научный продукт", способный уничтожить если не все население земного шара, то его значительную часть -30, 50 или 70%.
Такого феномена потенциальной опасности науки не было даже после разработки атомного или термоядерного оружия, поскольку политики США, СССР, Англии и Франции смогли на переговорной основе ограничить его применение в последующих военных конфликтах.
В этих условиях повышаются требования общего государственного или социального, а также специального контроля национальных спецслужб (ФСБ, МВД и др.) за тем, что исследуется или разрабатывается в небольших научных лабораториях мира вне официально объявленной тематики. Здесь встает и проблема особого "научно-технического допуска" отдельной личности к работам и надзору за ними на отдельных "перспективных" (в отношении уровня национальных угроз) направлениях научного поиска. При этом институт государственной тайны под эгидой защитной деятельности Гостехкомиссии, ФСБ и других спецслужб должен стать специфическим средством борьбы с наукоемким терроризмом в РФ.
В этих новых условиях всех нас могут спасти только спецслужбы и усиление контроля за особо опасными НИОКР (особенно в генной инженерии, вирусологии, биотехнологии и др.). Уже пришло время ежеквартальной проверки определенной категории специалистов и российских ученых на "детекторах лжи" по тесту научно-технической безопасности их деятельности и лояльности к развитию земной цивилизации.
Кажется, будущее России уже страшнее бывшего "тоталитарного" прошлого.
Для иллюстрации складывающейся ситуации можно обратиться к современной "хакерской практике". И дело не в тех угрозах РФ, которые создает аналитическая промышленно-экономическая разведка против России средствами Интернета в рамках таких "конверсируемых" разведывательных систем, как французские "Taiga" и "Tropes" или американские "Topik" и "InfoTrager" (А.И. Доронин. Аналитическая разведка средствами Интернета. "Мир безопасности", 2003, № 2).
Недавно в крупнейшей британской антивирусной компании "Sophos" был составлен портрет электронного злоумышленника. Специалисты считают, что в основном "вирусописатели" - это мужчины в возрасте от 14 до 34 лет, страдающие хроническими проблемами в общении с противоположным полом. Компьютерные маньяки социально неадекватны и имеют непреодолимое влечение к написанию самовоспроизводящихся кодов. По оценкам этой компании, ежемесячно такие программисты создают около 1000 новых вирусов для поражения операционных систем ("Независимая газета", 4 апреля 2003 г., с. 10).
Другой пример имеет уже прямое отношение к поднятой нами теме.
Это - неожиданное появление в марте 2003 г. опаснейшего вируса "атипичной пневмонии". Комментируя ситуацию, главный инфекционист Минздрава РФ, заместитель директора ЦНИИ эпидемиологии, акад. РАМН В. Малеев отметил: "Все надежды на то, что произошла какая-то ошибка, которая вот-вот прояснится, окончательно отпали. Сегодня ясно, что человечество столкнулось с неизвестной болезнью, которая по масштабам угрозы в будущем может стать сопоставимой со СПИДом".
Приведенные примеры имеют соответствующее отношение к ряду приоритетных (часто секретных) и относительно хорошо финансируемых научных организаций РФ (в т.ч. в закрытых структурах ВПК) или к самодеятельным работам просто отдельных талантливых молодых ученых и инженеров.
Соответственно в российско-американской программе по борьбе с мировым терроризмом сегодня реализуются следующие направления: ядерное, химическое, биологическое и электромагнитные (для поражения радиоэлектронной аппаратуры).
Сама жизнь в свете новых внешних и внутренних угроз РФ требует перехода к более "мобилизационному" режиму экономики (сценарии "третьего пути" развития). Впереди иные задачи экономической и промышленной политики, требующие науки, новой техники и технологии. Время требует новой внутриполитической парадигмы организации власти и экономического развития (возможно и большей агрессивности нации с переходом к сбалансированному изоляционизму в экономике).
Каковы же оценки самих российских ученых о степени засекречивания фундаментальной и прикладной науки? В российской печати такие данные, по понятным причинам, большая редкость.
Здесь особенно интересны данные И.В. Мелихова (акад. РАЕН ) и Ю.Д. Третьякова (акад. РАН).
В совместной публикации "У последней черты" ("НГ-наука", 1999, № 4, апрель) известные химики отмечают: "Фундаментальная наука, которая занимается изучением явлений природы и общества как таковых, некоторая часть новых знаний направляет непосредственно в печать, делая их всеобщим достоянием. Однако, если изучаемое явление сулит значительную коммерческую выгоду, то новые знания о нем засекречиваются и в течение некоторого времени сохраняются государствами и фирмами как национальное достояние. По нашим оценкам, секретной становится от 50 до 80 % информации, накапливаемой фундаментальной наукой. Прикладная наука, которая занимается изучением процессов в конкретных производствах, поступает так же. Но здесь секретной становится 90-95 % новой информации, а "тайное становится явным" через более длительное время. Каждая страна имеет собственный запас знаний, из которого общим становится только небольшая часть".
Очевидно, что на каких-то ранних стадиях научного поиска не только военная ориентированность работ, но и их направленность на решение многих гражданских (т.е. невоенных) проблем также предопределяет необходимость их засекречивания.
Идеология засекречивания в современной науке России, по нашему мнению, пока недостаточно разработана в методологическом отношении. Об этом, в частности, свидетельствует появившееся в открытой печати 2-е издание учебного пособия для системы повышения квалификации руководящих работников и специалистов ФСБ России "Государственная тайна в Российской Федерации" (под редакцией М.А.Вуса): СПб, Изд. СПбУ, 2000 (1-е издание имело гриф "Для служебного пользования"). Однако надо признать особую ценность анализа и предложений, касающихся необходимости совершенствования норм уголовного права, охраняющих государственную тайну, включая критику ст. 12, части I УК РФ (в части соответствующих преступлений, совершенных вне территории России) и др. (с. 167-174).
Это предопределяет в правоохранительной практике существование (или их отсутствие) целого ряда неудовлетворительных правовых норм и процедур. Так, неудовлетворительно решены ведомственные аспекты определения объектов государственной тайны применительно к результатам научно-технической деятельности в РАН, Минпромнауки, Минобразования и даже в Минобороны России.
Интересны коллизии с государственной тайной РФ, которые призваны защищать по существующему законодательству Гостехкомиссия при Президенте РФ и ФСБ России и по которым в ряде случаев в громких судебных процессах последних лет обвинители из прокуратуры страны потерпели странное "поражение".
В случае с В. Даниловым уголовное дело стало "разваливаться" по причине "недостаточности доказательной базы". Основной документ, на котором строилось обвинение, под названием "Перечень научно-технических работ, подлежащих засекречиванию в системе Минобразования России", как оказалось, не был зарегистрирован в Минюсте России. Не был Перечень и опубликован в соответствующей открытой печати. В этих условиях В. Данилов мог и не знать, что переданная им по договору с государственной Торгово-промышленной компанией КНР экспериментальная установка для изучения влияния факторов космической среды на искусственные объекты, является секретным объектом (в рамках соответствующей нормативной базы гриф секретности все-таки определяет исполнитель).
С другой стороны, секретные и несекретные стадии НИОКР могут совпадать или не совпадать со стадиями собственно исследований и разработок. В конечном итоге засекречивание предопределяется конечными целями работы. Для военных заказчиков и спецслужб эти цели однозначны и сами по себе представляют государственную тайну.
По оценкам экспертов, именно отсутствие в РФ проработанных ведомственных, программных и иных Перечней сведений, подлежащих засекречиванию, тормозит квалифицированное установление степени секретности полученной новой информации.
Так и не сбалансирована защита информации с использованием коммерческой тайны и норм патентного права (для новой техники).
Казалось бы, ведомственные Перечни сведений, составляющие государственную тайну России, действительно должны быть без грифа секретности и быть зарегистрированы в Минюсте России. Однако здесь могут быть свои исключения. Так, даже наименование ряда "деликатных", в том числе "наукоемких" работ (направлений научно-технического поиска) в сфере национальной безопасности сегодня может представлять исключительную государственную тайну конкретной страны мира. Здесь Россия не исключение.
Кроме чисто технических аспектов защиты управленческой и научно-технической информации в России, есть нерешенные правовые и организационные проблемы защиты государственной тайны России.
Это приводит к тому, что именно гражданский сектор российской науки сегодня наиболее незащищен (в том числе перед службами иностранной разведки). Но этого не скажешь, например, в части "классических" НИОКР по созданию взрывчатых веществ в структуре ВПК РФ.
Другой аспект защиты информации в России обусловлен ее значительным отставанием от ведущих стран - членов ВТО (США, страны ЕС, Япония, Индия и др.) в области прикладной информатики и применяемых в бизнесе технических средств (интенсивность пользования Интернетом, каналы связи и др.).
Курьез сложившейся в России информационной ситуации в большинстве случаев таков, что публикация открытых содержательных сведений по экономике, науке и технике и др. способствует принятию быстрых и адекватных решений не в самой России, а ее военно-политическими и экономическими противниками (более развитыми государствами -членами ЕС, АТЭС, ВТО и др.).
Очевидной защитной мерой здесь являются цензура и ограничение гласности в ряде секторов науки, управления и экономики как специфическая мера "нетарифного регулирования" по идеологии ВТО.
Следует заметить, что во внешнеторговых Соглашениях Всемирной торговой организации (ВТО) подобные правовые нормы также обрисованы лишь в общем плане, это говорит о том, что представители открытого торгового мира работают в некотором отрыве от своих спецслужб и ведомств по охране информации.
Здесь представляет особый интерес "Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности", где, к счастью, имеется раздел 7 "Охрана закрытой информации". В статье 39, п. 2. отмечается: "Физическим и юридическим лицам предоставляется возможность препятствовать тому, чтобы информация, правомерно находящаяся под их контролем, без их согласия была раскрыта, получена или использована другими лицами способом, противоречащим честной коммерческой практике, при условии, что такая информация:
(a) является секретной в том смысле, что она в целом или в определенной конфигурации и подборе ее компонентов не является общеизвестной и легко доступной лицам в тех кругах, которые обычно имеют дело с подобной информацией;
(b) ввиду своей секретности имеет коммерческую ценность и
(c) является объектом надлежащих в данных обстоятельствах шагов, направленных на сохранение ее секретности со стороны лица, правомерно контролирующего эту информацию".
Соотнеся эти требования ВТО с нормами Закона РФ "О государственной тайне", можно сделать вывод о некоторой "однобокости" этого закона, где понятие государственной тайны увязывается с национальной безопасностью страны, а не с "торговыми" секретами национальных товаропроизводителей.
Сегодня структура федеральных министерств и ведомств России совсем иная, нежели в 1998 г., что крайне запутывает вопрос об их ответственности за засекречивание информации и возможных предупредительных действиях в контактах с ФСБ РФ и другими правоохранительными ведомствами.
Во многих случаях бедствующие ученые и инженеры оборонных предприятий РФ умело обошли формальные "защитные барьеры" в области государственной тайны Гостехкомиссии при Президенте РФ и ФСБ России, а также охраны интеллектуальной собственности (в 90-е годы Россия так и не смогла принять Закон РФ "О секретных изобретениях"), сдав иностранцам за скромные валютные доходы важные стратегические разработки бывшего СССР.
Как показывает практика в условиях финансового неблагополучия 90-х годов и достаточно больших расходов на требуемые мероприятия, для некоторых предприятий, учреждений и организаций оказалось экономически "выгоднее" отказаться от проведения секретных НИОКР. Эта чисто российская причина привела в отдельных случаях к снижению качества выполняемых в целом научных и производственных функций, соответственно к снижению конкурентоспособности создаваемой российской продукции или понижению качества управления большими коллективами.
Пожалуй, новый период избирательно засекреченного научно-технического прогресса в России во многом определит общее развитие российской науки, модернизации экономики и ее техники и технологии.
Коллизии современной науки таковы, что в ряде случаев государственная тайна может быть рождена в совершенно открытой научной структуре (группе, лаборатории и др.). Часто представители такой структуры даже не имеют понятия, что они прикоснулись к важным государственным тайнам из сфер национальной безопасности. Например, у них может не быть допуска к государственной тайне. Но и при наличии допуска их могут не ознакомить с тем фактом, что их деятельность может привести к получению некоторой информации (и изделию), подлежащей засекречиванию.
Часто сам факт засекреченности того или иного явления (объек-
та исследования и др.) является важной государственной тайной.
Как раз на такой почве возникают и "шпионские дела" в российской науке.
Сегодня вообще можно говорить о необходимости роста самосознания россиянина в деле обеспечения национальной безопасности страны. Применительно же к ученому это самосознание должно впитать нормы Закона РФ "О государственной тайне". При этом наш ученый должен быть не только "контрразведчиком" по противодействию иностранным разведкам и наукоемкому терроризму, но и "шпионом" (и вне ФСБ и СВР РФ).
За рубежом сегодня сложился неблагоприятный облик России -криминальной, бедной и без национальной идеи. Казалось бы, это страна, на которую уже "работать" не будут. Но это не совсем так. Применительно к научно-технической разведке в 90-е годы сформировались новые наукоемкие "ресурсы" для разведки за рубежом - многочисленная эмигрантская диаспора из бывших советских ученых и инженеров (в 90-е годы из России выехало около 100 тыс. только докторов и кандидатов наук). Многие ведут благополучную, но раздвоенную жизнь. Обзавелись влиятельными информированными друзьями по совместной работе и др. Все это предопределяет новые цели и особенности внешней разведки России.
На повестку дня также поставлено кардинальное реформирование внешней разведки России.
Такие наши выводы имеют важное значение для понимания российской научно-технической политики в начале XXI века. В этой ситуации такие оценочные науковедческие показатели российского научно-технического потенциала как "индекс цитируе-мости" открытых публикаций теряют смысл. Возможные международные сравнения в сфере науки и техники будут все менее точны.
Основным объектом советской разведки традиционно были за-
рубежные вооружения и военная техника.
В 70-80 годы СССР сумел добыть на Западе 30 тыс. единиц усовершенствованного оборудования и 400 тыс. секретных документов. При этом С. Чертопрудом подчеркнута ведущая роль бывшего Управления "Т" ПГУ КГБ СССР, в котором трудилось около 1000 чел. (из них - 300 за границей).
Так, из украденных аналитиком КГБ В.И. Ветровым (ставшим работать на французскую разведку) секретных отчетов следует, что в 1979-1981 гг. ежегодно 5000 образцов вооружений и военной техники улучшалось за счет данных НТР (с. 325-332). Автор этой статьи именно в это время пришел работать в известную аналитическую структуру бывшей Военно-промышленной комиссии Президиума Совмина СССР и хорошо помнит "трудовой накал" секретных аналитиков.
Очевидно, СССР экономил многие миллиарды долларов и годы научных поисков, получив информацию о западной военной технике и технологиях.
По мнению С. Чертопруда, в 70-80 гг. СССР имел самую совершенную систему государственного промышленного шпионажа (гл. 14 "Система"): 1) добывалась только заказная информация; 2) обеспечивалась целенаправленность действий НТР; 3) применялся принцип "многоликости" покупателя; 4) обеспечивалась конспиративность и централизованность разведданных (важно, что "добытчики" и "потребители" не могли знать друг друга).
В наши дни научно-промышленный шпионаж (в т.ч. вне ВПК) лишь увеличивает свое значение, а это требует от ведущих российских ученых, конструкторов, технологов наличия допуска от ФСБ РФ или СВР РФ (для тех, кто работает за границей).
Для справки, в России в последние годы ежегодный выезд ученых высшей и высокой квалификации для контрактной работы за границей составляет 10-15 тыс. чел.
Кажется, приходит время в дополнение к Федеральному компоненту по проблемам защиты государственной тайны в Государственных образовательных стандартах (см.: "Мир и безопасность", 2001, № 2) разработать такой же компонент по средствам и методам внешней разведки.
Очевидно, такой накопленный опыт и традиции для современной России пока не пропали даром, но беспокоит иное.
Засекречивание сведений по науке и технике можно рассматривать лишь отчасти как специфический ресурс развития конкурентоспособной экономики и обеспечения национальной безопасности. Требуется более активная трансформация государственной тайны в тайны коммерческие товаропроизводителей (особенно вне оборонных структур).
Мир, к счастью, пока многополярен и конкурентен. Однако впереди острая борьба США, объединенной Западной Европы, Японии и Китая за передел мировых ресурсов, что создает для России явные угрозы.
При всей тревожности складывающейся для РФ геополитической ситуации и росте научно-технической опасности следует несколько успокоить наших читателей в отношении угроз с Запада. Поскольку могущественные США и Западная Европа с приближающимися силами НАТО в расовом отношении заинтересованы в интеграции России и поддержании численности ее населения (есть вопросы лишь для верующих в ислам). Здесь особенно ценятся красивые русские женщины.
В ближайшие десятилетия межцивилизационный конфликт будет в большой мере определяться борьбой "белых" людей против "черных" и особенно "желтых".
В самой этой борьбе важным фактором обеспечения национальной безопасности становится засекречивание многих сведений по науке и технике. Причем, сами ученые приобретут уже в ближайшие годы особо высокий социальный статус. Это выразится не только в резком росте оплаты труда на стратегических направлениях российской науки (РАН, Минатом, Минпромнауки и др.), но и засекречивании их деятельности (включая коммерческую тайну).
Для обеспечения национальной безопасности РФ ученый и предприниматель в сфере конкурентоспособной продукции на мировом рынке товаров и услуг в ближайшее десятилетие в ряде случаев (включая оплату труда отдельных специалистов) становятся более важными фигурами, чем военные из Минобороны России.
Засекречивание - реальность жизнедеятельности российской и мировой науки. Но такой метод защиты интеллектуальной собственности от несанкционированной утечки многих научно-технических достижений (в том числе внутри страны при реализации в гражданском секторе экономики) требует дальнейшей отработки в правовом отношении.
Государственная тайна под эгидой защитной деятельности Гостехкомиссии, ФСБ и других спецслужб более, чем ныне, должна стать специфическим средством борьбы с наукоемким терроризмом в РФ.
Самый общий итог проведенного анализа заключается в том, что следует полнее учитывать "защитные" интересы не только "государства", но и "общества", и "личности". При этом защита государственной тайны России в сфере науки лишь отчасти может контролироваться Гостехкомиссией и ФСБ РФ.
Главное в этой сфере - более четкая гражданская позиция самих ученых. В конце концов, речь должна идти о самосохранении учеными российского государства, общества и его отдельной личности.
Примечание. По мнению автора, данная статья не содержит сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати.
Об авторе: Ю.А. Бобылов, эксперт по информационным технологиям
Источник: Мир и безопасность
